• sofyazhuravleva3

АНДРЕЙ ПЕТРОВ В РЕПИНО

Пост обновлен апр. 2


Вспоминает Манана Гогитидзе.


Источником вдохновения для дедушки был и родной дом, и Ленинград-Петербург в целом. Андрей Павлович жил на Петровской набережной, любил прогуливаться мимо домика Петра у Троицкого моста. Когда в детстве мы с братом приходили в гости к бабушке с дедушкой, беспокоить его в кабинете, когда он работал, было нельзя. Хотя чаще он уезжал работать в уединении в Репино, в дом творчества композиторов. У него там был любимый коттедж, в котором раньше часто останавливался Шостакович. Возле коттеджа бюст Шостаковича, а в кабинете - памятная доска, посвященная дедушке.



1950-е. Репино. Сидят слева направо: Д.Д.Шостакович, А.Пащенко, А.Лобковский, Д. Прицкер, А. Петров. Стоят: Г.Орлов, Б. Киянов,


Сборник "Ваш Андрей Петров". Воспоминания А. Утешева


"Много лет подряд в одно и то же время летом мы жили в Доме творчества в Репине. Не обременённые городскими заботами, часто встречались, порой вместе с общими друзьями, отдыхавшими здесь же. Сама обстановка в этом благодатном месте в лесу, на берегу Финского залива, предполагала неспешное, лишённое суетности общение. О многом говорили, слушали музыку, просто радовались жизни."


1950-е. Репино. С Д. Прицкером и Б. Кияновым у "Голубой дачи"


Сборник "Ваш Андрей Петров". Воспоминания М. Бялика

"Сочинял он преимущественно в Репине, в благословенном Доме творчества. Тут подолгу находились и мы. Бывало, напишет он очередной номер балета ("Сотворение мира" - С. Ж.) - звонит нам в коттедж, и мы с женой Ирой спешим к нему в знаменитую "двадцатку" (в доме под этим номером останавливались руководители творческого союза, в том числе Шостакович). Тут мы несколько раз проигрываем в четыре руки по ещё не высохшей рукописи новый фрагмент, и Андрей фиксирует его на магнитофонную ленту, чтобы отправить в Москву Касаткиной и Василёву. (либреттисты и хореографы балета — С.Ж.) Те, приезжая по мере надобности в Питер, тоже частенько живали в Репине, где и мы с ними дружески сошлись".


1970-е. Репино. С Ириной Яковлевной и Михаилом Григорьевичем Бялик и пуделем Риччи.


Из книги Л. С. Мархасёва "Андрей Петров, знакомый и незнакомый"

"...Деревянный дом, в котором укрылся Андрей Петров в Репино, был не слишком отдалён от оживлённого шоссе. Где-то рядом проносились машины и автобусы, теряя на ходу обрывки джазовых мелодий из включенных на полную громкость приёмников. Где-то рядом спорили о романе «Аэропорт» и фильме «Укрощение огня», азартно делились последними футбольными новостями, - спешили к телевизорам на очередной многосерийный детектив. В деревянном доме был выключен телевизор, безмолвствовал приёмник, были задернуты шторы и неярко горел электрический свет. Шорох страниц — звуки рояля — шаги. Композитор листал собрание памятников знаменного распева, трогал клавиши рояля — и принимался ходить по скрипучему полу комнаты, обдумывая слышимое и неслышимое. Он воскрешал мёртвые, почти три века назад отзвучавшие голоса, погружался в глубины пёстрой жизни петровской эпохи, как археолог, обнажал один звуковой пласт за другим. Старинные церковные напевы, которые записывались крюками, линиями и точками (тогда еще не было наших нотных знаков). Лихие солдатские марши. Петровские «канты», и среди них один особенный, который будто бы сочинил сам Пётр. На рояле лежали груды книг: «Древнерусское певческое искусство», «Исторические песни XVIII века», бесчисленные сборники русских народных песен. В нотном зале Публичной библиотеки композитор просматривал редчайшие издания. Тяжелая бумага издавала глухой барабанный шорох, и крюки чернели на листах, как следы таинственной, погребенной здесь музыки. Обо всем уже пелось в народе: о мудрости Петра и его жестокости; о том, как казнил он и миловал; как беспощадно тешился над виноватыми и плакал над убиенными в баталиях. Среди гор книг, кип нотной бумаги затерялась небольшая тетрадочка. На первых ее страничках — поспешные записи рукой композитора: «Как на нас господь поразгневался». Смятие колоколов. Битва со шведами. Гимн России и войску русскому. Названия «симфонических фресок». И тут же — на следующих страницах и отдельных листках — письма Петра и его воззвания, переписанные крупным почерком Андрея Петрова, и среди воззваниё это, знаменитое, на текст которого написан монолог Петра: «Воины, пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество. О Петре ведайте, что ему жизнь не дорога; жила бы только Россия, благочестие, слава и благосостояние ее». И всюду — наброски музыкальных тем... Одна из них — широкая и величавая —станет «Гимном России и войску русскому». В ту осень быстро облетела листва с деревьев вокруг деревянного дома в Репино. Пришел ноябрь. Снега всё не было. Поредел поток машин на шоссе. Ветер с залива с металлическим шуршанием гнал по асфальту последние жёлтые листья. Замолк рояль. Никто не знал, что уже есть новая музыка Андрея Петрова, непохожая на всё, что писалось им раньше. Этой музыки о Петре не было еще ни в автомобильных приемниках, ни в транзисторах запоздалых туристов, спешивших на ловлю последнего солнечного тепла в черных лесах. И, однако, она уже была, эта музыка, незнакомое, завтрашнее произведение Андрея Петрова."


1970. Репино. слева — М.Бялик, Н.Касаткина, И.Бялик, Б.Тищенко,

справа — А.Петров, Н.Петрова, Катя Бялик, Оля Петрова


Сборник "Ваш Андрей Петров". Воспоминания И. П. Богачёвой "Когда Андрей Петров писал для Кировского театра оперу «Петр Первый», он заранее представлял, кто какую из основных партий будет петь. Насчёт Петра все было ясно. У нас в труппе имелся идеальный кандидат на эту роль – и по своим данным, и по внушительной фактуре – бас Владимир Морозов. А для меня композитор написал партию старшей сестры Петра – царевны Софьи. Не могу сказать, что я такая уж капризная, но тут я воспротивилась и сказала Андрею: «Не хочу я Софью, она мне не близка совершенно». Я люблю героинь с мощными драматическими судьбами, женщин сильных, страстных, но – не злых. Вот злых – ненавижу. Могу взорваться, но злости в душе у меня никогда не остаётся. Это все я попыталась ему объяснить. Между тем опера уже была написана, в театре начиналась работа над постановкой. И, выслушав мои доводы против «злой Софьи», Андрей в некоторой растерянности спросил: «А что ты хочешь петь?» Я говорю: «Вот Екатерину с удовольствием бы спела». Он удивился: «Это же совсем маленькая роль». – «Так ты допиши», – посоветовала я ему. И он пообещал дописать для меня арию. Есть в опере эпизод перед сражением, вот это место оказалось идеальным для такого эпизода. Уже потом я узнала, как эта ария рождалась в невидимых миру муках. Музыку-то Андрей сочинил довольно быстро, но требовалось ее подтекстовать. Эта задача была возложена на режиссеров-постановщиков спектакля – хореографов Наталию Касаткину и Владимира Василёва, которые впервые в жизни занимались не свойственным им делом: сочиняли оперное либретто. Тексты всех предыдущих арий были положены Андреем на музыку, а тут композитор и либреттисты как бы поменялись местами, причем как раз уже в тот момент, когда время поджимало. И в этих обстоятельствах Андрей проявил, я бы сказала, решительность просто чрезвычайную. Как потом весело вспоминали Наташа с Володей, Петров привез их в Дом творчества композиторов в Репино и, обеспечив съестными припасами, запер в коттедже, предупредив, что не выпустит, пока они не выдадут готовый текст арии. Литературного опыта такого рода у них было маловато, и они изрядно помучились, прежде чем смогли уложить нужные слова в готовую музыку. Но следует отдать им должное: справились они со своей работой очень хорошо. Мне по душе эта ария, которая начинается словами «Нет больше Марты! Екатерина Первая». Ария получилась и сильная, и в то же время очень женственная, и мне было удобно ее петь. Это действительно образ женщины, которую полюбил Пётр и которая любит Петра. Мы много раз вывозили эту оперу на гастроли за рубеж, представили ее и в Германии, и в Норвегии, и в Греции, и в Швейцарии. И всюду она получала очень горячий прием. Все ее содержание олицетворяло мощь России. К тому же это был очень петербургский спектакль."


Сборник "Ваш Андрей Петров". Воспоминания Н. Д. Касаткиной и В. Ю. Василёва


"Н. К.: Ещё два слова о Репине. Когда мы вошли в особнячок, снятый для нас Андреем (для написания арии Екатерины - С. Ж.), то увидели на столе записочку: "Желаю вам хорошо отдохнуть и хорошо поработать". И подпись: "Д. Шостакович".


В. В. Это был коттедж Дмитрия Дмитриевича. Он отсюда уезжал с женой на Валаам и оставил такую вот записочку тому, кто здесь поселится после него. Жаль, мы ту записочку потеряли..."

1960-е. Репино. У Главного корпуса. В.Цытович, Н.Петрова, А.Петров, С.Вольфензон, С.Катонова, Д.Прицкер, Б.Тищенко, Г.Тищенко


1960-е. ХL. Репино. А. Петров, С. Вольфензон и Д. Прицкер.


Из книги "4 слова про Андрея Петрова". Н. Е. Петрова. "Из ненаписанного дневника" Пока у нас не было собственной дачи, мы, как правило, летние месяцы проводили всей семьей в нашем любимом и уютном Доме творчества в Репино, в одном из домиков, разбросанных среди величественных сосен и елей в ста метрах от Финского залива. В каждом домике стоял рояль, в каждом домике жил композитор и в меру своего таланта и усидчивости творил. Андрею в Репино всегда очень хорошо работалось. Однажды у нас в коттедже раздался телефонный звонок. Звонили с «Ленфильма». Директор киностудии Киселев спешил поделиться приятной вестью: в Госкино СССР ведутся переговоры с американцами о съемках совместного советско-американского фильма «Синяя птица» по сказке Метерлинка. Предполагается, что композитором этой картины будет Андрей. Нашей семье эта идея очень понравилась. А когда мы узнали, кто должен быть занят в этом фильме, никаких сомнений в том, что нужно браться за эту работу, не было. Режиссер фильма — прославленный Джорж Кьюкор. Его фильм «Моя прекрасная леди» с великолепной, поэтичной Одри Хебберн недавно прошел на наших экранах. А какие актеры! Элизабет Тейлор, Джейн Фонда, Эва Гарднер, наш великий клоун Олег Попов, балерина Надежда Павлова — вот такой «звездный» состав. О «Синей птице» мы знали по прославленной МХАТовской постановке с известной музыкой Ильи Саца. Для композитора эта поэтичная сказка давала бездну возможностей проявления творческой фантазии. Андрей уже представлял, какую можно сделать шикарную «голливудскую» партитуру. И хотя договора еще не было, он с головой погрузился в этот материал. Был август. Мы продолжали жить в Репино. Прошло примерно недели три, и вновь звонок с Ленфильма. Джорж Кьюкор прилетел в Ленинград, уже познакомился с какой-то киномузыкой Андрея и хочет с ним встретиться, чтобы начать разговор о новом фильме. Киселев сказал, что через пару дней они нагрянут к нам в Репино — «Ждите!». Я быстро рванула в город на Кузнечный рынок и по магазинам, и вскоре к встрече гостей была готова. На следующий день часа в три Киселев подтвердил, что к б часам они будут — человек 6—8. Как полководец, готовящийся к сражению, я стратегически рассчитала, что восемью человеками визит не обойдется, тем более, что должны были приехать «киношники». Поэтому я накрыла стол на 20 человек — и не ошиблась.


Около шести часов вечера к воротам Дома творчества подъехали две «Чайки» и три «Волги», и из них высыпалась куча народа. Дух захватило, когда среди приехавших мы увидели Элизабет Тейлор, будто сошедшую с экрана.


Джорж Кьюкор симпатичный, очень элегантный седовласый старичок мило поздоровался с нами. Его сопровождала целая свита — секретарь, помощник режиссера, представители «Ленфильма».


Андрей с Кьюкором и ассистентами отправились в коттедж для разговоров, а остальные вместе с Тэйлор бродили по дорожкам Дома творчества, восхищаясь природой и красотой этого места. Я же использовала эту возможность как трибуну, с которой прославляла наш образ жизни и условия, предоставляемые государством для творчества.


Когда беседа мастеров была закончена, и они договорились о следующей встрече, я пригласила всех приехавших подняться на второй этаж, где в гостиной был накрыт стол. Непосредственные американцы очень живо отреагировали на сервировку стола, который действительно выглядел очень живописно — цветовая палитра была яркой, а еда даже на вид — вкусной.


Застольный разговор оказался достаточно живым, интересным и конструктивным. Все мирно беседовали и с аппетитом закусывали. Вдруг Джорж Кьюкор, обращаясь ко мне, сказал, что таких вкусных томатов он не ел в своей жизни. «Откуда у вас такие помидоры?» — спросил он. И я неожиданно для самой себя ответила, что мы их сами выращиваем на нашей ферме, расположенной по соседству с коттеджем. Это вызвало восторг американцев. Андрей же только недоуменно посмотрел на меня. К счастью, Тэйлор быстро захмелела, и томаты ее совсем не заинтересовали. Застолье прошло замечательно, и гости долго не хотели уезжать. Главное — договорились о том, что съемки фильма будут проходить в Ленинграде, а запись музыки — в Лос-Анджелесе. На том и распрощались.


Прошло немногим более месяца, и неожиданно позвонили из Голливуда. Кьюкору не хватило музыки, и Андрей должен был вылететь в Лос-Анджелес — необходимо было сделать какие-то вставки и еще что-то досочинить.


Андрей улетел в Америку. Через несколько дней он позвонил, рассказал о своих делах, а затем, смеясь, сказал, что при встрече с ним Кьюкор спросил: «Не догадался ли мистер Петров привезти с собой томаты со своей фермы?». Андрею пришлось сказать, что второпях он оставил ящик дома, но что в следующий приезд обязательно привезет.


Больше всего в этой истории нас поразило то, как естественно американцы отнеслись к фермерским занятиям композитора. Но если вдуматься, то в этом не было ничего удивительного: на самом деле за рубежом лишь единицы композиторов зарабатывают на жизнь только творчеством. Почти каждый из них имеет какой-нибудь бизнес. Вот почему моя шутка была принята за чистую монету".



Лыжная прогулка по берегу Финского залива


Сборник "Ваш Андрей Петров". Воспоминания Г. О. Корчмара


"Отчётливо помню один из своих летних приездов в Дом творчества композиторов в Репино. Меня поселили недалеко от 20-го коттеджа, где тогда жил и творил Андрей Павлович. Там я заканчивал ораторию и потом оркестровал её. Несколько раз приходил к Петрову, показывал новые куски, приведённые мной в порядок. Так мы в течение месяца встречались, что-то обсуждали, поправляли. В результате в издательстве "Советский композитор" был опубликован клавир этой оратории. Её исполнили в Большом зале филармонии на одной из наших "Ленинградских музыкальных вёсен"



Фотография Андрея Петрова (1979 год Владимир Савостьянов/ТАСС) сделанная, скорее всего, в Репино, в 20 коттедже, за роялем Шостаковича.


Мультимедийная выставка "Ваш Андрей Петров" с небольшим документальным фильмом о Репино.


Сборник "Ваш Андрей Петров". Воспоминания Б. Березовского


"Очень любил Андрей Павлович наш Дом творчества в Репине, особенно зимой. Как он говорил, снег закрывает нищету и ничто не раздражает. Уезжая в Репино, он, практически не выходя из коттеджа, упорно работал. Причем в последние годы работал трудно. Жаловался: «В молодости не успевал записывать все то, что приходило в голову. А сейчас приедешь – тут тебе и комфорт, и рояль, а вот прежнего запала нет». Но он садился и работал.


Хорошо помню ту зиму, когда Петров писал свою последнюю симфонию «Прощание с…». Он очень волновался: как примут это сочинение коллеги, как отнесется публика? Сам Андрей Павлович считал, что именно в этой симфонии ему удалось найти немало нового и интересного. Вообще, в его уходе немало мистического – взять и написать «Прощание с…». Быть может, он что-то предчувствовал…"




Интересный документ, найденный на одном из аукционов. Как видно, конверт без марки, а значит, письмо было не отправлено, а передано адресату. И в итоге оказалось в Самаре.

Просмотров: 42Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все